— И он согласен? — обрадовалась Ашура.

Хамзат был уверен, что от его отцовского слова Алибек не отступится. Он сумеет уговорить сына.

— Поживем в одной сакле, а корову можно с нашими в хлев поставить. Да и дров меньше будем расходовать. Ты невеста моего сына… Нет, ты жена моего сына!

«Невеста», «жена»…

У девушки кружилась голова.

Назавтра, в светлый зимний день, в присутствии трех почтенных людей, Ашура, в наряде, который она берегла к этому дню, вошла в саклю Хамзата невестой его сына Алибека.

Весть об этом быстро разошлась по аулу. Одни приняли ее с одобрением — конечно, они, еще когда Алибек здесь был, думали, что этим кончится. Другие посмеивались: хитер старик, ничего не скажешь; прибрал к рукам осиротевшую саклю, а себе привел жену, хромой бес…

А в душе Зулейхи гнев обрастал колючками.

— Я же знала, да, да, что эта сиротка лазила по ночам, как кошка, к Алибеку.

— Какой позор, какой позор! — хватались за голову женщины.

— Возможно ли такое? Что ты говоришь, Зулейха?

— У нее спросите. И записки она ему писала. — Уязвленное сердце Зулейхи искало утешения.

— Вай-гарай, что делает с людьми дьявол. Вот не думали, что эта тихоня может быть такой. Не зря говорят: тихая кошка не молоко пьет, а сметану ест!

— А теперь, думаете, этот семь раз женатый Хамзат будет смотреть на молодую женщину, которая спит у него под боком? Хи-хи-хи, как бы не так.

— Доверили коту курдюк…

Так злословили женщины у родника. И Ашура стала избегать их, приходить за водой рано утром или поздно вечером.

Однажды Хамзат застал Ашуру за столом с тетрадкой и ручкой. Она сидела, погрузившись в свои мысли.

— Что, доченька, письмо пишешь?

— Да, отец, я их много пишу, но ни одно еще не послала, — призналась Ашура.