— А я не говорю, что она плохая… Хочешь грецкий орех?

— Ешь сам, для ореха у меня зубов нет. Ты давай заканчивай. А я схожу немного травы соберу, корове на зиму.

Взяла старуха серп и веревку, пошла не торопясь к лесной опушке, а старик Хасай съел еше два-три грецких ореха, потом принялся за люльку. Работал, поглядывая в голубое чистое небо с редкими хлопьями туч и вспоминая слова старой песни: «Эй, кто там на крыльце? Не ищи ключа от открытой двери…»

Без ветра, говорят, камыш не шумит, а без молнии гром не гремит. То, что слышал Хасай от разных людей странные истории про Ашуру, — не удивительно. Ведь об этой женщине писали когда-то даже в республиканской газете. Но подробности теперь мало кто помнит…

Ашура выросла без отца, ее воспитывала слепая мать. Из болезненной, костлявой девчонки, бегавшей босиком в магазин за хлебом и к роднику за водой, выросла стройная девушка с длинными косами. В предвоенный год перешла Ашура в десятый класс — первый десятый класс в школе аула Ибхне-Шири. Ашуре было девятнадцать лет, она поздно поступила в школу…

Из тринадцати девушек, которые учились в седьмом классе, до десятого дошли только три. Остальные разбрелись: одни подались с родными на дальние пастбища, другие, что повзрослее, выскочили замуж. Три подруги, три десятиклассницы — Ашура, Зулейха и Асмы — гордость школы и районо. Учителям было наказано быть к ним поснисходительнее.

Три подруги — и такие все разные. Зулейха, избалованная многочисленной родней и братьями, живущими в городе, одевается ярко, она самая заметная из подруг и самая языкастая. Асмы — из другого аула, и два раза в день — утром и после занятий — проделывает по семь километров.

Асмы не такая болтунья, как Зулейха, но она смелая: это Асмы могла взять в руки лягушку или змею, это она однажды зимой повстречалась с волками, приняла их за собак и стала преследовать, размахивая палкой, а потом уже, когда вернулась домой, узнала, что у соседей волки зарезали теленка, и только тогда испугалась. С того дня ее провожал и встречал муж Мустафа. Да, Асмы была замужем, и многим это казалось странным: как это так — мужняя жена и ходит в школу. Осуждали люди не ее, а мужа, считали его чуть ли не сумасшедшим.