— Первые вестники шторма, — проговорил Аникин, показывая на беспокойное море. — Где-то уже грохочет. Не поступало известий от судов?

— Пока нет.

Аникин спустился с мостика, прошел палубой на корму. Он шел вдоль фальшборта, всматриваясь в океан. Из густой неподвижной белизны выкатывались высокие волны. У зыби не было твердого направления, волна ударяла то справа, то слева. Тревожится океан, думал Аникин, где-то произошла катастрофа, океан заметался, как человек в опасности.

В радиорубке дремал радист, он только закончил передачу на далекий, через весь океан, родной берег. Аникин и радиста спросил, что нового, хотя связь с судами осуществлялась из носовой рубки, а там, как сообщил штурман, новостей не было. Кормовой радист о судах ничего не знал, известий о шторме тоже не поступало. Аникин вошел в синоптическую, здесь было светло и пусто. Начальник экспедиции опустился в кресло, разложил перед собою ворох синоптических карт за последние дни. Он старался высмотреть за грозными сгущениями изобар, как произошло, что проглядели ураган. Нет, его, Аникина, вины тут не было. Вот картина побережья Америки от Флориды до Лабрадора, и намека нету на циклон. Отличнейшее давление, полные баллы метеорологического спокойствия, а тот циклон шастал где-то по прериям и хлопчатникам, да и не был он вовсе циклоном, так, циклончик, плохая погода, говорят в таких случаях горожане и разворачивают зонтики. А вот здесь, всего лишь вчера это случилось, циклон поворачивает на океан и быстро свирепеет на морских просторах. Когда под ногами разверзается бездна, в нее с грохотом обрушиваются каменные дома, вековые леса, горы качаются, как пьяные. Когда в томную уравновешенность высокого давления внезапно врывается такой беспокойный, как бы от всего спасающийся смерч низких давлений, спокойный воздух падает в него, как в бездну, и клубок ошалелых ветров мчится по океану. Аникин не мог предугадать, что такое чудовище выскочит навстречу его судам, если даже крупные метеорологические станции прозевали подобный поворот событий.