Он все говорил и говорил, а Фарида смотрела куда-то мимо него застывшим взглядом; казалось, она вообще не слышит того, что говорит ей академик а если и слышит, слова не доходят до ее сознания. И лишь когда Муршудов чему-то улыбнулся (а может, ей просто показалось, что он улыбается, что он уже начал успокаиваться), она вдруг очнулась и крикнула ему в лицо:

— А ну, убирайтесь отсюда! Выкатывайтесь, и чтобы глаза мои вас больше не видели!

Академик так и застыл с раскрытым ртом, стоял, не зная, как ему поступить: и уйти нельзя, и оставаться — тоже, тем более, что Фарида уже выталкивала его за дверь.

— Да убирайтесь же, кому сказано! Катитесь прочь!

И в этот самый момент в тупике притормозила «Волга», из которой вышел мужчина средних лет с чемоданчиком-«дипломатом» в руках. Поднял голову, увидел Муршудова в окне второго этажа, кивнул ему и начал торопливо подниматься наверх.

— Не волнуйтесь, сестра, — сказал Муршудов с облегчением, — зачем волноваться? Вот приехал профессор, о котором я вам говорил. Клянусь, другого такого хирурга нет во всем Баку.

Но Фарида решительно заслонила дверь в комнату, где лежал муж.

— Не нужен мне ваш профессор, — отрезала она, — врача я уже и сама вызвала!

— Вызвали? — спросили в один голос Муршудов и запыхавшийся профессор.

— Вызвала, да.

— Когда вызвали? — приехавший профессор с тревогой посмотрел на академика Муршудова; по выражению лиц обоих Фарида поняла, что слова ее пришлись им почему-то не по душе. Однако академик быстро взял себя в руки, согнал с лица тень беспокойства и даже попробовал улыбнуться.