— Что? Что? Что с тобой! — спрашивал я, стараясь заглянуть ей в лицо.

Но я уже и сам догадывался, в чем дело: он оскорбил ее. Воспользовался тем, что остался с ней наедине, и оскорбил. Как именно оскорбил, я представлял себе довольно смутно, но оскорбил, и она рыдает от оскорбления. И как я был прав, я с самого начала чувствовал, что он дрянь! Он нарочно послал меня за этими бильярдными шарами, чтобы остаться с ней наедине… О подлец! Нет, это даром тебе не пройдет!..

Гнев нарастал во мне. Никогда еще в жизни я не испытывал такого гнева… Сжав кулаки, я вошел в бильярдную.

Лева Кравец стоял, облокотясь о бильярд с самым небрежным видом.

— Принес? — спросил он меня.

— Что вы сделали с Варей? — спросил я.

— Я? Ничего. Не принес?

— Врете! Она плачет. Что вы с ней сделали?

Он усмехнулся.

— Подумаешь, недотрога! Пора привыкать.

— Теперь я буду вас бить, — сказал я. И шагнул к нему.

Он попятился.

По лицу его я с удовольствием увидел, что он испугался. Он отступал передо мной вдоль бильярда. Так мы прошли мимо средней лузы.

Я прыгнул вперед.

Он нагнулся и юркнул за угол бильярда. И я понял, что он сейчас обежит бильярд кругом, выскочит у меня за спиной в открытую дверь и уйдет.

Я стремительно кинулся к двери и опередил его. И опять мы стояли на прежних позициях: я — возле двери, он — у бильярда. И опять все повторилось: я погнался за ним, он побежал вокруг бильярда, и я вынужден был вернуться к двери, чтобы не дать ему уйти.

Неудача накалила мой гнев, я кипел и задыхался. А Лева Кравец, поняв, что поймать его нелегко, смотрел на меня уже бесстрашно. Он стоял у дальнего угла бильярда и попрыгивал то вправо, то влево, готовый бежать к двери, с какой бы стороны я к нему ни кинулся.

Я решил, что он дразнит меня. И бешенство мое дошло до предела. Я внезапно вскочил на бильярд.