Она повернулась ко мне спиной и пошла прочь. Этот довод сразил меня.

— Варя!

Она обернулась:

— Обещаешь?

— Ну, обещаю…

Она подошла ко мне очень близко и сказала, глядя прямо в лицо:

— Проводи меня к нему.

— К кому?

— К Леве Кравецу.

От изумления я совсем потерялся.

— Ты что это!

— Мне нужно.

— Да ты с ума сошла!

Розовые пятнышки появились у нее на щеках, под скулами.

— Я должна. Я обязана ему все сказать.

— Да что сказать?

— Все, все. Мы подымемся с тобой вместе, ты будешь молчать, ты ничего ему не сделаешь, а я все скажу…

Я не понимал. Я не верил, что она говорит серьезно.

— Как я к нему пойду? Ведь я побил его!

— Тем более. Значит, и ты обязан.

— Ну, нет! Я не сумасшедший.

— Так не пойдешь?

— Ясно, не пойду.

— Но ведь ты обещал!

— Я не знал…

— Значит, ты мне не друг.

— Нет, друг.

— Пойдешь?

— Не пойду.

— Тогда я пойду сама!

Она повернулась и, стуча каблучками, быстро-быстро зашагала прочь.

Я стоял растерянный. Потом побежал за нею вслед. Не мог же я отпустить ее!

— Постой! Послушай! Как, ты идешь к нему? Ведь он нахально тебя поцеловал?

Она остановилась и взглянула на меня. Розовые пятнышки у нее на щеках увеличились. Серые глаза потемнели.

— Он не смел меня целовать, — сказала она. — Не смел, даже если любил. Но бывают такие минуты, когда можно поцеловать того, кого не смеешь.

— Какие минуты?

— Когда идешь на смерть. Вот какие!

Она задохнулась от волнения. Смотрела на меня и ждала, что я скажу. Но я молчал.

— Так пойдешь со мной?

— Да ведь я не знаю, где он живет…

— Фонтанка, сто двадцать три.