Вот все, что мне удалось выведать, ровно столько, и ни слова больше. Умоляю тебя, сообщи мне несколько сплетен о моем недруге — предпочтительно что-нибудь скандальное!

Почему он, такой ученый, хоронит себя в глуши? Казалось бы, будущему светилу необходимо иметь больницу с одного бока и анатомический театр — с другого. Уверена ли ты, что он не совершил преступления и не скрывается от закона?

Я извела уйму бумаги и не сказала почти ничего. Vive la bagatelle!

Твоя, как всегда,

Салли.

P.S. В одном я успокоилась: доктор Мак-Рэй не сам выбирает костюмы. Он предоставляет такие пустяки своей экономке, миссис Мэгги Мак-Гурк.

Еще раз и бесповоротно — прощай!

Приют Джона Грайера.

Среда.

Милый Гордон!

Ваши розы и письмо утешали меня целое утро — со дня моей разлуки с Вустером это в первый раз.

Немыслимо передать словами, как угнетает рутина приютской жизни. Единственный проблеск — то, что Бетси Кайндред проводит с нами четыре дня в неделю. Мы с ней учились вместе в колледже и постоянно находим что-нибудь забавное, все ж можно посмеяться.

Вчера мы пили чай в моем отвратительном кабинете и вдруг решили

восстать против ненужного уродства. Мы позвали шестерых крепких и разрушительных сирот, раздобыли стремянку, лохань горячей воды, и за два часа на стенах не осталось ни следа от обоев. Вы не можете себе представить, как весело сдирать обои со стен!

Сейчас два человека оклеивают комнату лучшими обоями, какие только можно найти у нас в деревне, а немец-обойщик стоит на коленях и снимает мерки с моих стульев, чтобы покрыть их кретоном, не оставив и намека на плюшевое прошлое.