Андрей вышел на улицу. Вечер был неуютный, метельный... Казалось, зима, незаконно перешедшая границу весеннего месяца, хотела под конец посильней накуролесить, чтобы оставить по себе память. Усталому и голодному Андрею ветер, без толку переносивший с места на место стайки снежинок, показался колким и пронизывающим. В такие минуты, поеживаясь от холода, всегда приятно бывает вспомнить лето, вспомнить какой-нибудь день, поразивший тебя щедростью красок и солнечного тепла...

И Андрей вспомнил такой день... Он возвращался с курорта, а Клава встречала его на вокзале. Соседи по купе, как это обычно бывает, с любопытством разглядывали женщину, о которой они столько слышали за двое суток пути. Клава смущалась и закрывала лицо огромным ярким букетом.

- Где ты достала такие чудесные цветы? - спросил Андрей. - Можно подумать, что не я приехал с юга, а ты.

- Купила на привокзальной площади, она вся в цветах...

Вспомнив об этом, Андрей решил добраться до вокзала.

Добраться было нелегко, но он смело пустился в путь.

Транспорт переживал бурные часы "пик". Помня о завтрашнем празднике, Андрей долго пропускал вперед всех женщин, стоявших в очереди, и в результате только одна его нога уместилась на подножке троллейбуса. Затем он проехал несколько остановок на автобусе, вышел на привокзальную площадь - и обнаружил, что никаких цветов на площади не продают.

- Утром были мимозы, а сейчас одни только папиросы остались, - сказала лоточница, которую мороз заставлял поптичьи прыгать на одном месте и неистово колотить себя в бока. Казалось, она сама себя наказывала за какую-то тяжкую провинность. - Вы бы к драматическому театру съездили. Там цветочный ларек имеется...

Кругом были парфюмерные и галантерейные магазины.

Их витрины, разрисованные морозом, опрокинулись на панель широкими светлыми квадратами. А внутри, на полках, он знал, были сотни вещей, столь неотразимо заманчивых для женского сердца. Но Клава хотела украсить комнату именно этими цветами - и Андрей должен был их достать!