— Знакомые. Заехали — я угостил.

— Куда вы ехали? — обратился я к задержанным. — Что везете?

— Ехали по аулам. Немного подарков везем, немного товара.

— Товарищ Шалдин, проверьте вещи задержанных.

В сумках, висевших у седел, оказался опий.

— Куда везли опий? За границу собрались?

— Мы не хотели ехать за границу, начальник. Мы здесь хотели продать.

— Такое количество опия здесь не продашь. Зачем с вами были вооруженные?

— Какие вооруженные? Мы их не знаем.

Обыск продолжался, но, кроме опия, ничего не нашли. Обыскали все сумки, всю одежду, шапки, мягкие сапоги — золота нигде не было.

— Что ищешь, начальник? Что было, все нашел, — сказал старший из них.

«Как же так? — думаю. — Может, в последний момент раздумали везти золото?»

Пограничники из группы Калатура привели троих задержанных басмачей. Золота не было и у них.

Снова оглядел я арестованных. Еще раз обыскали их пограничники. Опять принялись за коней: осмотрели сумки, прощупали седла. Ничего!

И тут вдруг ударило мне в голову — а не может быть золота в луках седел?! У казахов луки седел деревянные, не то что наши — кавалерийские.

Стал я простукивать луки седел — и звук как будто не тот, и контрабандисты, вижу, заволновались, зашушукались.

— А ну-ка, разрубите, — велел я пограничнику.

Слышу: кто-то из арестованных сказал по-казахски:

— Кто мог донести начальнику?

— Молчи, начальник понимает по-казахски.

Пока искали топор, старший из контрабандистов сказал мне:

— Зачем, начальник, седло портить? Ты все уже нашел.

Наконец принесли топор. И точно — золото было в высоких деревянных луках седел: кресты, серьги, кольца, монеты…

Всего в этот раз мы изъяли контрабанды на двадцать пять тысяч рублей.