– Постель брать будете? Парень от постели отказался.

«Из отпуска, – подумал Дроздов, – все оставил до копейки. Но зато в мягком».

– Что-то холодно здесь у вас, – сказал он проводнице, застилающей его полку.

– Холодно? – притворно удивилась она. – Что вы? Это у мужчин температура переменная, то их в жар кидает, то в холод…

Он засмеялся.

– Это вы точно подметили.

– А то как же. А у женщин, у тех температура более постоянная. Но вообще-то прохладно здесь. Вагон старый, довоенный, в щелях весь, а углю мало сейчас дают, еще не сезон. Ну на станции прихватишь гдень-то ведерочко, погреешь своих пассажиров…

Поезд мчался в ночь, на север, на север, все чаще стучали колеса на стыках, нахохлившиеся капли на стекле вытянулись в длинные прямые пунктиры.

Проходили по коридору люди, непроизвольно заглядывая в их раскрытую дверь.

– В ресторан пойдешь? – спросил парень. Дроздов внимательно посмотрел на него. Нет, он не дерзил, он просто не чувствовал разницы между ними. Таким хорошо, легко.

– Немного попозже, – ответил Дроздов спокойно.

– Я тоже тогда с вами, – согласился парень, переходя под взглядом Дроздова на «вы».

А поезд все летел и летел в ночь, и Дроздов прямо-таки физически ощущал, что он движется на север, как будто внутри него была магнитная стрелка.

Они тоже пошли через чутко вибрирующие вагоны, непроизвольно заглядывая в каждое открытое купе, добрались до ресторана и с трудом нашли себе место.

Дроздов взял меню, желая угостить своего соседа, но стали заказывать, и выяснилось, что деньги у того имеются.

– Коньяк есть? – спросил Дроздов.

– Коньяк оставлен только на восточном направлении.

– Ну, на восток из-за коньяка я не поеду. Его остроты официантку не интересовали. Всё пили только вино.

– Портвейн будешь? – спросил парень-сосед. – Нет. Я шампанского тогда уж возьму.

– В розлив не подается.