Руководство института обратилось с ходатайством в военкомат: нельзя ли оттянуть призыв студентов в армию, дать им возможность доучиться?

Узнав об этом, Фанька принялся доказывать в кругу друзей, что по логике право на освобождение от призыва должно распространяться лишь на старшекурсников — те действительно представляют собой ценность для государства; мы же, едва закончившие обучение по программе общеобразовательных дисциплин, обязаны приравнивать себя к студентам всех остальных вузов, и, коль скоро они подлежат призыву, нам не след отсиживаться в кустах. Стыдно будет после перед собой и детьми, если таковых поимеем.

Убедил. Пошли в военкомат. Пошли, изложили эти Фанькины мысли и… получили от ворот поворот. Выпроваживая нас из кабинета, военком сказал:

— Куда торопитесь? Война, судя по всему, будет тяжелой и долгой, достанется лиха и на вашу долю. А пока заканчивайте институт, при теперешней ситуации специалисты вашего профиля очень нужны. Во всяком случае, намного нужнее, чем такие… пузыри.

Нам можно бы и обидеться на «пузырей» (как-никак, все мы были «ворошиловские стрелки», умели обращаться с ручным и станковым пулеметами, владели и приемами ближнего боя) — можно бы и обидеться, однако обида не прибавила бы шансов в достижении цели. Фанька это уразумел раньше остальных.

— Специалисты нужнее, это так, — поддакнул он военкому. — Тут не поспорить, тут мы с вами согласны. Но только умом, а вот сердцем…

Военком вздохнул устало:

— Ну, насчет сердца — это не по моей части, — вновь вздохнул, счел нужным пояснить: —Просто начальство ваше институтское меня не поймет.

— А если мы его обойдем? — не отступал Фанька. — Если до Москвы достучимся? Кто в Москве мог бы решить? Скажем, если от Ворошилова «добро» будет — отпустите?