Солнце, такое яркое утром, теперь исчезло за полосами светло-зеленых облаков. Поднялся сильный ветер. Кошки расходились по соседним зданиям, каждая группа продолжала держаться возле коота, очевидно, отвечающего за нее.

Упало несколько крупных капель, они громко застучали по только что построенному дому.

— Пошли! — потянула его Элли. — Будешь стоять на дожде или войдешь в собственный дом?

Зазвенел металл. Роботы-пауки выползли и направились к главному зданию, не оглядываясь. Джим заторопился к двери, в которой уже исчезла Элли.

Он думал, что внутри, несмотря на окна, будет сумеречно, потому что пошел сильный дождь, и капли громко стучали по крыше. Однако в в доме светло, свет тусклый и зеленоватый, но все же свет, он исходит от самих стен. В этом свете Джим осмотрел единственную комнату.

Две приподнятые платформы, одна у левой стены, одна у правой. На них спальные матрацы коотов. Часть дальней стены занимает экран, темный сравнительно со светящимися стенами.

Элли Мэй открыла дверцу в стене, и Джим увидел там такое же тесное помещение, как то, в котором его чистили в первый день.

Пищевой машины не видно. Наверно, для еды нужно ходить в другое здание.

Больше всего Джима заинтересовал большой экран на стене. Он провел рукой по его гладкой поверхности. Это не окно. И на пищевую машину не похоже. Что же это?

— Это обучающий экран!

Джим повернулся. Элли Мэй сидела на выбранной постели, рядом с ней — Мер. Девочка гладила шерсть коошки, глаза ее были полузакрыты. Как будто она сама кошка, которую гладят. Джим почти ожидал услышать ее мурлыканье.

— Обучающий экран?

— Мы тупые, — сказала Элли Мэй, сказала так, словно ее это вовсе не беспокоит. — Детеныши, рождаясь, знают больше нас. И думаем мы — по-другому. Поэтому нам нужно кое-чему научиться, прежде чем мы пойдем в их школу. Вот что мы будем делать.