Он учился, и наблюдая за товарищами по обучению. Некоторые замечали такие подробности, которых никто другой не заметил. Он вскоре узнал, что Элли не любит некоторых насекомых, и в ее изображении на экране они выглядели больше и отвратительней, чем в его воспоминаниях. С другой стороны, ее листья и цветы все представали в мельчайших подробностях, они с каждым разом становились все прекраснее.

Самого Джима интересовали камни; он не мог объяснить почему. Но часто он приносил с собой разноцветные камешки и раскладывал их узором по полу. Может, среди них есть и драгоценные? Не алмазы или изумруды — ничего подобного, но, может, такие, о каких в его мире не знают. Ему нравилось выставлять камешек на солнце, он менял цвет от розового до масляно-желтого и, казалось, накапливал в глубине свет, как маленькая лампа.

В горах, мимо которых пролетала их машина, были пещеры. Но кооты не позволяли там выходить из машины. Напротив, они указывали ученикам, каких местностей следует избегать, чего опасаться. Например, растений, которые зубцами поднимались по откосу и вдруг, к ужасу Элли, выбрасывали петлю, как ковбой лассо, и хватали пролетающие существа.

Им показали и тропы и предупредили об их опасности.

— Как будто большая курица тут прошла, — заметила Элли Мэй. Но инструктор-коот показал на экране совсем не курицу. Что-то настолько ужасное, что Джиму такое могло присниться только в кошмаре. Жаба, ящерица и крокодил — все вместе. К счастью, заверили их, этих чудовищ немного. И они никогда не уходят далеко от омутов с темной плохо пахнущей водой, над которыми ненадолго зависла их машина.

В пятом полете Джим заметил какое-то особое возбуждение своих пушистых спутников. Некоторые глухо зарычали, словно учуяли опасность, гораздо большую, чем жабы-ящерицы. Коот-инструктор послал мысль о необходимости крайней осторожности. Джим понял, что им должны показать — с расстояния — то, что считается самой большой опасностью на Зимморре. Этого полета все вообще боялись, но необходимо показать новичкам, чего следует остерегаться.