— Почему «у твоего»? Ты сам первый предложил вызвать его сюда..

— Да успокойся ты, пожалуйста!.. Ничего страшного пока не случилось.

Легкие судороги пробегали по лицу Ясенева, и, чтобы скрыть их от Голованова, он прикрыл щеку ладонью. Его голубые глаза спрятались под покрасневшими, набухшими веками. Конечно, прав Голованов: надо взять себя в руки, быть спокойнее… Да разве будешь спокойным, если тот, кому ты верил, обманул твои надежды?! Не он ли, Ясенев, уговорил Голованова назначить Чигарева командиром дивизиона вместо Норкина? Он… А теперь самому приходится настаивать на его снятии… Обидно и за Чигарева и за свою доверчивость.

И не в одном Чигареве дело. Неполадки в дивизионе (прав Голованов) — лишь капля, которая, упав, переполнила сосуд. Неприятности, откровенно говоря, начались ещё с самого отъезда из Сталинграда. Когда узнали, что катера перебрасываются на Днепр, то среди офицеров нашлись и такие, которые заявляли во всеуслышание:

— Отвоевались. Теперь будем лягушек на Днепре гонять до конца войны.

Своевременно не дали отпора таким настроениям: в момент отъезда хлопот всегда более чем по горло, всегда в самую последнюю минуту обнаруживается, что эшелон Загружен множеством барахла, но зато некуда положить необходимое, действительно ценное имущество. А разговорчики возымели свое действие: кое у кого появились беспечность и даже равнодушие к судьбе Днепровской флотилии.

— После войны все создадим, восстановим, а сейчас воевать надо, — говорили некоторые, и поток рапортов с просьбой списать из гвардии и направить на фронт хлынул к командирам частей. Кое-кто даже был согласен немедленно сменить свою гвардейскую черно-оранжевую ленточку на простую солдатскую пилотку.

А флотилию нужно было создавать заново не потом, а сейчас, немедленно. На Днепре не оказалось ни кораблей, ни базы. Исчезло оборудование из мастерских: фашисты взорвали все, что не могли или не успели вывезти. Занесенные песком, ржавели бывшие боевые корабли Днепровской флотилии. О том, что здесь раньше были флотилия и база, напоминали лишь рельсы слипов, порыжевшие и изогнувшиеся от взрывов, да истерзанный монитор, который, пробив лед, тянулся к небу стволами пушек.