Трофимов по всем правилам отдал рапорт и тут же любезно улыбнулся:

— Сколько лет, сколько зим не виделись!

— Давненько, — холодно ответил Зайцев и прошагал дальше, в командирскую каюту.

Они сидели вдвоем. Трофимов пытался расспросить Зайцева, где он был все эти годы. Зайцев дал понять, что он не расположен к воспоминаниям, и тогда смущенный Трофимов принялся докладывать о корабле, команде, которая под его руководством уже совершила несколько боевых походов.

Зайцев слушал молча, потом поднялся, набил трубку, раскурил, снова сел рядом и терпеливо ждал, что еще скажет Трофимов. И, словно чувствуя это, Трофимов отвел глаза в сторону и начал объяснять:

— Я ведь не этим, другим кораблем командовал. Да знаете, люди подводят. Черт дернул матроса вылезти на палубу во время шторма, и не стало человека, смыло за борт. Он глупость допустил, а нашему брату ответ держать.

Зайцева покоробило.

— Человека нет в живых, а вы его осуждаете…

— Я не о нем именно. Такие случаи не впервые на Севере. Как говорится, война требует жертв.

— Война войной. А если люди по глупости погибают, то нам нет оправдания…

— Несчастный случай. Никто не гарантирован. Только комдив ухватился и поднял тарарам. Обрадовался случаю свести личные счеты с Трофимовым.

Зайцев глянул строго:

— Это почему же личные?

— Ну как, с тех самых пор… Как я только пришел, он стал придираться. По мелочам. Например, послал на меня представление к званию капитана третьего ранга, по всем инстанциям прошло, и вот-вот должен быть приказ. Не скрою, поторопился я малость, надел погоны с двумя просветами и поехал в Мурманск к дружкам спрыснуть это дело… Приезжаю обратно, он меня давай распекать: нескромность, самозванство. Чего только не наговорил…