Зайцев не сразу узнал товарища, его глаза широко открылись.

— Мишка! Ты?! Какими судьбами в наших неуютных краях?

Приятели обнялись.

Зайцев потрогал бороду Максимова и засмеялся.

— Ишь, замаскировался! Лавры адмирала Макарова не дают покоя?

— Ну что ты! У него была бородища, а у меня так, одно недоразумение.

Зайцев усадил друга за свой столик. Наполнил стопки, торжественно провозгласил:

— За нашу встречу! — И выпил первый.

— Слушай, друг сердечный! Где же тебя носила нелегкая? Кого ни спрошу — никто не знает. В Галич писал. Отвечают: два года не показывался. Таинственное исчезновение! Где же ты бродяжничал, нечистая сила?

— Спроси, где я не бродяжничал. А вообще-то, был в спецкомандировке.

Зайцев уважительно посмотрел на три золотые нашивки на рукаве и, не скрывая восхищения, спросил:

— Уж не в Испании ли?

Максимов неохотно кивнул.

— Какими судьбами туда занесло?

— Послал рапорт наркому… Понимаешь, хотелось проверить себя. Что я могу, на что способен. А то ведь жизнь пройдет, будешь носить военную форму, а пороху и не понюхаешь.

— Верно, старик, здорово тебе повезло! Капитан третьего ранга! Наверное, и орден заслужил?

Максимову не хотелось в ресторане продолжать этот разговор. И неудобно остановить друга. Чего доброго, подумает, зазнался, обидится. Он достал из внутреннего кармана тужурки коробочку. Зайцев бережно взял в руки сверкающий орден Красного Знамени, положил на ладонь и долго им любовался. Потом поднялся с рюмкой в руке:

— За земляка, героя Испании, пью до дна!

— Теперь давай о тебе… Как живешь, где служишь?

Зайцев собрал лоб в морщины.

— Все могло сложиться много лучше. Уже тому, что я здесь, на Севере, нечего завидовать.

— По-моему, Север неплохая школа для моряка.

— Не школа — сама Академия наук! — с иронией произнес Петр. — Всегда штормяга. На что мой командир бригады крепкий мужик, и тот, вроде адмирала Нельсона, в ведро травит. Впрочем, старик, ты, может быть, и без ведра обойдешься. Как-никак испанская закалка!