— Здравствуйте, — сказал Иван Кириллов незнакомому, а председателю молча подал руку. Он знал его давно, сызмальства.

— Здравствуй, здравствуй, Иван Степанович, — весело отозвался председатель. — Садись.

— Ничего, мы и так, постоим. Чего звал-то? — спросил Иван Кириллов, присаживаясь на край стула.

— А вот зачем. Знакомься, это инструктор райкома партии Константин Григорьевич Кузнецов.

— Здравствуйте, — еще раз поздоровался с инструктором Иван Степанович и чуть дернул головой вниз. И снова уставился на председателя.

— Ты, Иван Степанович, наверное, слышал — сейчас по всей стране идет движение. Наставничество — называется оно.

— А как же, слышал: и в газетах писали, и по радио.

— Так вот, мы тут с товарищем Кузнецовым посоветовались и решили рекомендовать тебя в наставники.

— Это очень серьезное дело, — вступил в разговор инструктор и внимательно поглядел на Ивана Кириллова, на его прокаленное ветрами и солнцем лицо с обтянутыми, сухими скулами и твердым взглядом небольших серых глаз. — Это не только передача опыта старшего младшему, не только воспитание младшего поколения, но и более тесное единение двух поколений.

— Если говорить образно, то это как бы — монолит, — сказал председатель.

— Вот именно, единение старших и младших должно быть таким же крепким, как монолит, — подтвердил инструктор. — Вам ясно?

— Так это конечно...

— Ну вот, — снова вступил председатель, — у тебя в бригаде работает Александр Мельников. Не так ли?

— Так.

— Паренек он, насколько мне известно, дисциплинированный. Недавно из армии.

— Месяц как у меня.

— Срок, по-моему, достаточный, чтобы присмотреться. Как он?

— Так, вообще-то, ничего. Старается. — Иван Степанович вспомнил, как этот паренек в первый день вместе с бригадой вышел на Чудское. Он все норовил показать себя толковым в деле, и хотя не так-то ладно у него получалось, но за старание бригада не была на него в обиде. — Ничего парнишка, ничего, — утвердительно сказал Иван Степанович.