— А если и на других тормозные камеры откажут, чем работать будете?

— В том-то и беда. Одна надежда на заразу Сверябу. Этот все равно что-нибудь придумает. Дерьмо человек, а механик золотой.

— Зачем вы так про него?

Коротеев поджал подкрашенные земляной чернотой губы.

— Не обращай внимания, Савин-друг. Все мы в чем-то дерьмо. Один больше, другой меньше. Просто у Сверябы язык колючий.

— Правдивый язык, Ванадий Федорович.

— Ладно, не будем. Опять вон трос полетел.

Коротеев крупно зашагал к дальнему экскаватору, Савин заторопился следом. Не оборачиваясь, ротный бросал на ходу, видимо, привычное и давно наболевшее:

— Сволочь эта вечная мерзлота. Тросы рвет. Зубья ковшей ломает. А где их брать? В заначке — ни шиша! На складах — шаром покати!.. Ну, чего торчишь, как пень? — крикнул он вылезшему из кабины экскаваторщику. — Вяжи трос!

— Куда вязать? — хмуро ответил тот. — Вязаный-перевязаный. Петля-то кончилась.

— Раньше о чем думал?

— Я же вам докладывал.

— Меньше докладывай, больше мозгами шевели! Небось у Кафарова трос не рвется!

— Ну да, если вы ему два запасных дали: он же маяк!

— Хурцилава! — закричал Коротеев, призывая начальника смены. А тот уже и сам мчался к ротному, высокий, стройный, с планшеткой на бедре.

— Вот офицер! — сказал Коротеев Савину. — Я его называю «лейтенант быстрого реагирования». Хоть сейчас на повышение. Только жалко в чужие руки отдавать... Ты его обязательно отметь, когда будешь листовку писать.

Лейтенант подбежал к ротному, лихо вскинул руку к козырьку.

— Вот что, Хурцилава. Хватай тягач и лети к Синицыну! Проси, уговаривай, обещай что угодно от моего имени, но выцыгань трос. А заодно хотя бы одну тормозную камеру для «Магируса». Даю ему головной блок для бурильного станка. Им сейчас без него — зарез: на скале работают.