- Как звать-то тебя?

- Лукашкой, ваша милость. "Трынчиком" тоже в швальне прозывают, да это сверхштатная кличка. Я не обижаюсь.

- Фуражки шьешь?

- Так точно. Нескладно, да здорово. А в свободное время лечебницу для живой твари содержу.

- Какую еще лечебницу?

- Галчонок, скажем, из гнезда выпадет, ушибется. Я подлечу, подкормлю, а потом выпущу...

- Скажи, пожалуйста... Добрый какой!

- Так точно. Веселей жить, ежели боль вокруг тебя утишаешь.

Повел король бровью.

- Ишь ты, Чудак Иванович! А каким манером, ты вот похвалялся, - бескровно и безденежно войну вести можно?

- Будьте благонадежны! Только дозвольте до поры-времени секрет мне при себе содержать, а то все засмеют, ничего и не выйдет.

- Да как быть-то? Ядра льют, пуговицы пришивают... Чего ж ждать-то?

- Не извольте беспокоиться! Пошлите, ваша милость, суседскому королю с почтовым голубем эстафет: в энтот, мол, вторник в семь часов утречком пусть со всем войском к границе изволят прибыть. Оружия ни холодного, ни горячего чтоб только с собой не брали, - наши, мол, тоже не возьмут... И королевскую большую печать для правильности слова приложите. Да на военный припас три рубля мне пожалуйте, только всего и расходов.

- Ладно! Однако, смотри, Лукашка!.. Ежели на смех меня из-за тебя, галченка, подымут, - лучше бы тебе и на свет не родиться.

- Не извольте пужать, батюшка. Раз уж родился, об чем тут горевать...

С тем и вышел, голенища свои на ходу подтягивая.

* * *

Стянулись к приграничной меже войска, - кто пешой, кто конный. Оружия, действительно, как условились, не взяли. Построились стеной, строй против строя. Шепот по рядам, как ветер перекатывается. Не зубами ж друг друга грызть будут... Ждут, чего дальше будет.

Короли, насупившись, кажный на своем правом фланге на походном барабане сидит, в супротивную сторону и не взглянет.