Убийца не оставил никаких следов, все было неясно и загадочно, и лишь исчезновение чертежей позволяло предполагать о цели совершенного преступления.
Пронин отдавал себе отчет в том, что трудно будет раскрыть это неясное и хорошо подготовленное преступление; нелегко ему было сдерживать и нетерпение Евлахова, торопившего с розыском и преувеличивавшего простоту задачи.
– Ну, кто оказался прав? – тревожно и вместе с тем с задором спросил Евлахов, приехав утром к Пронину и садясь возле его постели. – Я сразу почувствовал, что все происходит неспроста!
– Хотите, возьму вас к себе в помощники? – усмехнулся Пронин. – Я в предчувствия верю слабо.
Евлахов укоризненно покачал головой.
– Просто вы слишком привыкли к таким делам, – упрекнул он Пронина, рассматривая вытканные на ковре узоры.
– Что же вы теперь думаете делать? – спросил он после минутного молчания.
– Спать не будем, – опять усмехнулся Пронин. – Железное уже этим делом занимается, да и другие товарищи ему помогут.
– Но мне хотелось, чтобы ты сам занялся этим делом, – попросил Евлахов. – Слышишь, товарищ Пронин?
– Я, конечно, помогу, – ответил Пронин довольно-таки безучастно. – Ведь у меня грипп, температура…
– Курица не птица, грипп не болезнь! – рассердился Евлахов. – Я вот недавно получил важное задание – ни на какой грипп не посмотрел. Выпей коньяку с малиновым вареньем, все и пройдет. Дело-то ведь серьезное…
Он встал и прошелся вдоль комнаты.
– Нет, я очень прошу тебя лично заняться этим делом, – сказал Евлахов, останавливаясь перед Прониным. – Надо проверить в гостинице всех жильцов, обыскать каждую комнату!
– Вы говорите наивные вещи, – мягко возразил Пронин. – Если даже чертежи спрятаны в гостинице, в чем я сильно сомневаюсь, для того чтобы найти в таком громадном помещении пачку бумаг, понадобится потратить несколько месяцев и заставить работать десятки опытных людей.
– Не может быть, чтобы среди многочисленных приезжих не оказалось подозрительных личностей, – продолжал кипятиться Евлахов. – Проверьте документы!