— Чуть не проехали наше озеро, — указал за окно Иван Макарович.

Маврик прочитал название станции. «Разлив». Странное какое-то название, совсем не железнодорожное, а — речное.

К озеру шли тоже как-то не по прямой. Наконец добрались до места. Там оказался еще один. Тоже из «незнакомых». Видимо, из таких же незнакомых, каким был Валерий Всеволодович.

Началось торопливое разматывание лесок. Нетерпеливое насаживание червей. Клева никакого. Еще бы. Полдень же. Но как скажешь об этом, если рыбная ловля напомнила давнюю рыбалку на реке Омутихе, когда Валерий Всеволодович покидал Мильву, уезжая к Владимиру Ильичу.

Вот и теперь, кажется, та же старая маскировка.

Третий, неизвестный Маврикию рыбак, предложил, показывая неизвестно куда:

— А не попытать ли нам счастья там?

— Я готов, — согласился Валерий Всеволодович. — А вы тут не пропускайте рыбу. И если начнется клев, дайте знать. Дальше берега не уйдем.

У Маврика радостно заколотилось сердце. Он почему-то покраснел.

— Не зевай, не зевай, — крикнул Иван Макарович. — Нет, это мне показалось…

Клева окончательно не было. Но рыбаки настойчиво следили за поплавками. Часа два. Наконец вернулся Валерий Всеволодович.

— А где тот?

— Остался ждать вечернего клева. Пошли.

Возвращались молча, будто боясь, что их услышит трава, кусты или дорога.

Значит, жизнь идет, борьба продолжается, надежды не потеряны! Хотелось только спросить об одном — зачем брали его. Как зачем? Неужели непонятно. Для большей маскировки. Все правильно. И если будет нужно, он готов снова отправиться ловить рыбу на озеро Разлив и ничего не поймать в нем.

На станции Валерий Всеволодович сел в другой вагон. Так, видимо, было нужно.

А Маврику не терпелось успокоить Елену Емельяновну. И зайдя к ним проститься, Толлин многозначительно произнес: