– Спасибо, Чибисов. - Подняла влажно светящиеся глаза на Нечаева. - Скажите, сержант, что это за парки и розы? Не понимаю, почему вы все время о них поете?

Солдаты зашевелились, поощрительно подбадривая Нечаева:

– Давай-давай, сержант, вопрос есть. Откуда такие песенки?

– Владивосток, - мечтательно ответил Нечаев. - Увольнительная на берег, танцплощадка, и - "В парке Чаир…" Три года прослужил под это танго. Убиться можно, Зоя, какие были девушки во Владивостоке - королевы, балерины! Всю жизнь буду помнить!

Он поправил морскую пряжку, сделал руками жест, обозначая объятие в танце, сделал шаг, вильнул бедрами напевая:

– "В парке Чаир наступает весна… Снятся твои золотистые косы…". Трам-па-па-пи-па-пи… Зоя напряженно засмеялась.

– Золотистые косы… Розы. Довольно пошлые слова, сержант… Королевы и балерины. А разве вы когда-нибудь видели королев?

– В вашем лице, честное слово. У вас фигурка королевы, - смело сказал Нечаев и подмигнул солдатам.

"Зачем он смеется над ней? - подумал Кузнецов. - Почему я раньше не замечал, что она некрасива?"

– Если б не война, - ох, Зоя, вы меня недооцениваете, - украл бы я вас темной ночью, увез бы на такси куда-нибудь, сидел бы в каком-нибудь загородном ресторане у ваших ног с бутылкой шампанского, как перед королевой… И тогда - чихать на белый свет! Согласились бы, а?

– На такси? В ресторан? Это романтично, - сказала Зоя, переждав смех солдат. - Никогда не испытывала.

– Со мной всё испытали бы.

Сержант Нечаев сказал это, обволакивая Зою карими глазами, и Кузнецов, почувствовав обнаженную скользкость в его словах, прервал строго:

– Хватит, Нечаев, чепуху молоть! Наговорили с три короба! При чем здесь ресторан, черт возьми! Какое это имеет отношение!.. Зоя, пейте, пожалуйста, чай.