– Кто он, ваш муж, если не секрет? Командир полка, возможно? Или слухи ходят, что вам нравится наш лейтенант Дроздовский?

"Это, конечно, неправда, - тоже без доверия к словам ее подумал Кузнецов. - Она это сейчас выдумала. У нее нет мужа. И не может быть".

– Ну, хватит, Нечаев! - сказал Кузнецов. - Перестаньте задавать вопросы! Вы как испорченная патефонная пластинка. Не замечаете?

И он встал, оглянул вагон, пирамиду с оружием, ручной пулемет ДП внизу пирамиды; заметив на нарах нетронутый котелок с супом, порцию хлеба, беленькую кучку сахара на газете, спросил:

– А старший сержант Уханов где?

– У старшины, товарищ лейтенант, - ответил с верхних нар, сидя на поджатых ногах, молоденький казах Касымов. - Сказал: чашка бери, хлеб бери, сам придет…

В короткой телогрейке, в ватных брюках, Касымов бесшумно спрыгнул с нар; криво расставив ноги в валенках, замерцал узкими щелками глаз.

– Поискать можно, товарищ лейтенант?

– Не надо. Завтракайте, Касымов.

Чибисов же, вздохнув, заговорил ободряюще, певуче:

– Муж-то ваш, сестренка, сердитый или как? Сурьезный, верно, человек?

– Спасибо за гостеприимство, первая батарея! - Зоя тряхнула волосами и улыбнулась, разомкнув над переносицей брови, надела свою новую с заячьим мехом шапку, заправила под шапку волосы. - Вот, кажется, и паровоз подают. Слышите?

– Последний прогон до передовой - и здрасте, фрицы, я ваша тетя! - крикнул кто-то с верхних нар и нехорошо засмеялся.

– Зоечка, не уходите от нас, ей-Богу! - сказал Нечаев. - Оставайтесь в нашем вагоне. Для чего вам муж? Зачем он вам на войне?

– Должно, два паровоза подают, - сообщил с нар прокуренный голос. - Сейчас нас быстро. Последняя остановка. И - Сталинград.

– А может, не последняя? Может, здесь?..