- Ну, давайте начинать, - сказал Цветков, - время позднее. Сделаем так. Каждый назовет фамилию, с кем беседовал, время, когда тот был в музее, и видел или не видел тот портсигар. А я буду записывать, - он покосился на Виталия. - И без всякой там лирики чтобы. Время, говорю, позднее.

Цветков выглядел непривычно озабоченным. Хотя обычно мало что можно было прочесть на его широком, грубоватом лице.

Откаленко нагнулся к Виталию и шепнул:

- Кузьмич-то наш, улавливаешь?

- А что такое? - тоже шепотом, не поворачивая головы, спросил Виталий.

Откаленко вздохнул и с сожалением сказал:

- Тундра ты, брат.

В комнату зашел Свиридов, кто-то освободил и подвинул ему стул. Цветков не поднял головы.

Откаленко покосился на Виталия и хитро подмигнул. Тот на всякий случай подмигнул в ответ: еще одной "тундры" зарабатывать не хотелось. Хотя намека он так и не понял.

Вскоре Цветков, опросив последнего из сотрудников, минуту сосредоточенно вглядывался в свои записи, и тут уже на его словно окаменевшем лице никто из присутствующих, даже самые проницательные, прочесть решительно ничего не смогли. Потом Цветков поднял голову и медленно произнес:

- Странное дело. Пожалуй, выявлять новых посетителей музея уже не стоит. Все почему-то замыкается на семье иностранного дипломата.

ГЛАВА II.

ВИТАЛИЙ ЛОСЕВ УЗНАЕТ О КОСОМ

В первый день Лосеву так и не удалось поговорить со Светланой Гориной. Потом Виталий невылазно сидел в Центральной справочной, потом опять, потом целый день беседовал с посетителями музея. И только утром следующего дня, после памятного совещания у Цветкова, он, наконец, снова приехал в музей. Виталий весело поздоровался с девушкой в гардеробе, даже поболтал с ней, потом спросил, здесь ли Горина.