– Нет, это не школа, это психушка какая-то! – воскликнула Пипа, нервно теребя свои тонкие белесые хвостики. – Не успели мы от Склеповой избавиться, как она уже обратно возвращается!

– Успокойся, Пипенция! Тебя здесь никто не держит, возвращайся домой к мамочке, Халявочка будет счастлив облобызать твои драгоценные пятки! – раздраженно бросила Таня.

Пипа поежилась и умолкла. Таня покосилась на стол, где лежало письмо от Гробыни. Та писала очень часто, жаловалась на судьбинушку, на то, что ей не разрешают в студии приставать к покойникам, запрещают есть шоколадки и прочие сладости. Еще Склепша писала, как ее достал шейх Спиря:

«…А на днях он мне поклялся, что выкупит мою передачу и выгонит меня, если я не соглашусь стать его одиннадцатой женой. А я ему говорю: число 11 неважнецкое, если только тринадцатой, и последней, в его короткой жизни (короткой после нашей свадьбы)! Теперь уже его что-то не устраивает!

Короче, так, если он и вправду выкупит мое шоу, я вернусь в Тибидохс! Устрою всем «Скелет – балет»!

З.Ы. Не вздумайте поселить вместо меня кого-нибудь. Всех перекусаю».

«Да, с любовью лучше не шутить! Приворожишь такого Спирю по неосторожности, а потом живи-мучайся!» – подумала Таня.

Вдруг дверь распахнулась и вбежала Попугаева.

– Мегановость: УЖЕ! – проорала она и стремительно унеслась.

– Что «уже»? – переспросила Таня. – Что-то важное?

– Иди да узнай, че на меня пялишься?! – вспылила Пипа.

Таня поправила волосы, вышла из комнаты и спустилась в Зал Двух Стихий. Она огляделась по сторонам, не понимая, отчего здесь собралось столько народу.

– Таня! – услышала она знакомый голос у себя за спиной. Это был Ванька. Он взял ее за руки и оттащил к колонне, подальше от толпы.