– Да ниче, сопли на кулак наматывает… – бросила Гробыня.

– Что, не хочет с тобой расставаться? – с сомнением спросила Таня.

– Да нет, от счастья. Так кто это пристает к моему скелету? – спросила Гробыня.

– Я новая соседка по комнате, Лена.

– Ощщень неприятно. Так, а Пипу куда дели?

– Сплавили Попугаевой.

– А-а-а, то-то Верка на коврике у спальни спит. Значит, Пипенция там порядок навела! Молодец, моя школа!

– Как там твой Спиря? – поинтересовалась Гроттер.

Гробыня округлила глаза и замахала руками, как будто только что услышала самое противное слово на свете.

– И не вспоминайте про него – сглажу! Никакая Зубодериха вам не поможет.

Проговорив до утра, девчонки так и не легли спать, поэтому на занятия пришли сонные. Гробыню все встретили с радостью. Джинн Абдулла даже специально сочинил коротенькую оду, посвященную Склепушке. Он, конечно, безумно оскорбился, когда Гробыня завизжала на середине оды и убежала.

– …Ленка-а! – позвала Гробыня, ковыряясь в недрах своего шкафа.

– Ась?

– Скажи-ка мне, девица, какой топик лучше надеть: синий с двумя черепами или белый с тремя?

– Тот, что с тремя, наверное, – ответила Лена, одним глазом выглядывая из-за подушек, которыми была завалена ее кровать.

– Это еще почему? А чем тебя с двумя не устроил? – возмутилась Гробыня.

– Два на покойника… – заметила Ленка.

– Нет, надену синий! – упрямо сказала Гробыня. – И тебе меня не переубедить!

– Ну а зачем тогда ты меня спрашивала?

– Святая истина: послушай, что скажет подруга, и сделай наоборот! – самодовольно выдала Гробыня.

Лена только хмыкнула в ответ, похоже, она такой истины не придерживалась.

Гробыня напялила синий топ (и почему ей пришло в голову переодеваться в одиннадцать вечера?) и вытянулась в гробу в полный рост. Она прошептала «Хап-цап», и у нее в руке оказался тоненький стакан вишневого сока. Неловко скребанув по его боку ядовито-зелеными ногтями, Склепова пролила полстакана на себя. Раздраженно запустив стаканом в Пажа, Гробыня переоделась в белый топ. Ленка довольно усмехнулась.