Лишь Белладонна не потеряла присутствия духа и успокаивала перепуганных компаньонов.

Туман рассеялся так же внезапно, как и появился. Раздался последний раскат грома – и ведьмы замерли в изумлении. На вершине обломка скалы стоял колдун столь величественный и неотразимый, что у них перехватило дыхание.

Арриман долго продумывал свой наряд. На нем развевалась мантия, расшитая планетами и созвездиями, шаровары были из золотой парчи, а голову украшали не обычные рожки, но ветвистые оленьи рога, которые Лестер ловко укрепил у него за ушами. Дьявольский разлет бровей, закрученные вверх усы и золотистое сияние, окружавшее колдуна со всех сторон, дополняли картину, от которой нельзя было оторвать глаз.

– Приветствую вас, о горластые ведьмы, избранницы тьмы! – разнесся по поляне громовой голос.

– Приветствуем тебя, – хором хрюкнули ведь мы, медленно поднимаясь с земли.

Арриман не видел Белладонну, скрытую от него колючими деревьями, зато он прекрасно разглядел Мейбл Рэк со съехавшим на глаз морским слизнем и Этель Фидбэг, у которой к подбородку прилипло галочье перо. Увидел он и матушку Бладворт, и близнецов Шаутер, а потому ему захотелось немедленно ретироваться. Колдун стал спускаться со скалы.

– Успокойтесь, сэр, – проговорил снизу мистер Лидбеттер. В руках он держал стопку бумаг.

– Не в правилах Канкеров отступать, – сказал Лестер, кладя увесистую руку на плечо хозяину.

Сбежать не удалось, и Арриман неохотно вернулся на прежнее место. Между тем среди ведьм росло оживление. До них наконец дошло, что им явился сам Великий Колдун Севера, которого никто не видел вот уже много-много лет и чья мощь не имела себе равных.

– Знайте же, – храбро продолжил Арриман, – я – Арриман Ужасный, Светоненавистник, Погубитель Прекрасного.

– Знаем, – дружно прохрипели ведьмы. – Мы знаем Арримана Ужасного.

– Знайте также, что, повинуясь пророчеству цыганки Эсмеральды, я девятьсот и еще девяносто дней ждал пришествия нового повелителя Даркингтон-холла. – Тут его ноздри уловили запашок навоза от резиновых сапог Этель Фидбэг, и он попятился.