— Эх ты, камбала-гигант! Сколько добра испортил... Поросенка выкормить можно, — сказал он и весело крикнул: — На камбузе! Почему лапша горячая?

— Холодная за бортом, — высунулся усатый кок из окошка.

Все оживленно загалдели.

«Не видел он, что ли? — недоумевал Семен, — Видел или нет?»

Феликс еще улыбался. «Неужели видел?» — с тоской подумал Семен. Он встретил Меньшенького в коридоре.

— Обжегся? — тихо спросил Семен.

— Т-так, чуть-чуть, — отозвался Меньшенький. Волнуясь, он начинал заикаться. — С-смеш-но было?

— Нет, Костя, не очень...

— А чего они реготали? Я с-смешно упал?

— Говорю же — совсем не смешно. — Меньшенький не знал, что его толкнули. — Это очень веселые мальчики, — с расстановкой сказал Семен и рассердился: — Веселые, понимаешь?

Семен переодевался, готовясь к вахте, когда в каюту вошел Феликс. В иллюминатор сочился бледный свет, и в каюте было сумрачно. Семен нарочито медленно наматывал портянки. Он старательно разглаживал все складки. Несколько раз начинал сначала... Феликс стоял рядом, широко расставив ноги. Семен видел побелевшие от соли и сырости носки его сапог.

— Пешим порядком в Петропавловск собираешься?

— Старая привычка, навертывать портянки как следует... — отозвался не разгибаясь Семен.

— Не раздувай ноздри, старина.

— Ты видел?

— А что нужно было видеть?

— Как Меньшенького толкнули на камбузе?

— Кто его толкал, Сенька?

— Кибриков... Не прикидывайся.

— Мне нечего прикидываться — я не видел, но теперь мне все понятно.

— Хорошо, — Семен потопал ногами и распрямился. Они стояли друг против друга. — Если понятно, тогда нужно вышвырнуть к чертовой матери эту шпану!

— Вышвырнем — я тебе обещаю. Но кто сейчас сможет доказать, что Меньшенького толкнули, а не он сам лобанулся на палубу — в море качает. И еще одно...