– О мамма миа! Мы же можем удрать в академики!

Дмитрий протестующе махнул рукой,

– Терять целый год? Не выдумывай.

– Ха! – сказал Ольф. – Потеряем год, но зато сколько мы будем иметь! Ты только вообрази – один целый год и два целых месяца мы будем иметь свободное время! Мы будем иметь книги и время – что может быть лучше?

– А что мы будем жрать? Пенсию-то нам не дадут.

– Ха! – опять сказал Ольф. – Двое взрослых сильных мужчин не заработают сотню в месяц? Скажите это кому-нибудь – и все куры во всей Одессе подохнут со смеху!

И в конце концов Дмитрий сдался. Только спросил:

– А как же Витька?

– А Витька будет так, как он захочет.

Витька обещал подумать. Он сдал экзамены и все еще ничего не мог придумать и пока решил поработать с ними до осени, а там видно будет.

Видно стало прежде, чем пришла осень, – Витька вообще бросил работать с ними, потом женился, и пути-дорожки их окончательно разошлись.

И они остались вдвоем.

Пожалуй, именно в тот год они по-настоящему научились работать. И только тогда поняли, как еще мало знают и умеют и как сложна проблема, за которую они взялись. Теоретически они знали все это и раньше, но тогда было совсем другое. Можно сколько угодно трепаться о том, как все это невообразимо сложно и какие трудности их ожидают, и клясться, что никогда не отступишь перед ними, но если неудачи следуют одна за другой и неделями не покидает противное ощущение собственного бессилия, – тогда все это выглядит иначе.

И однажды Ольф понял, что работать больше нельзя. Надо дать себе основательную передышку. Это, было прошлой весной, в начале мая, а перед этим были два великолепных месяца, когда они думали, что их работа – вернее, первый ее этап, самый важный, – подходит к концу.