Он помолчал и спросил, повысив голос:

– Почему ты ничего не говоришь?

– Иди спать, – сказал Дмитрий, не глядя на него.

– Спать?.. А ты знаешь, что такое пять процентов? О, вы не знаете, что такое пять процентов… – протянул Ольф. – Это максимальная вероятность добиться успеха в какой-нибудь более или менее значительной теоретической работе. В физике, по крайней мере… Это не я говорю, это академик Берг… Не больше пяти процентов, ты хоть понимаешь, что это такое? Меньше – сколько угодно, но не больше пяти. И это еще при том условии, что в твоем распоряжении новейший теоретический аппарат, самые современные вычислительные машины и куча помощников, которые проделают за тебя всю черновую работу. Это не наводит тебя на размышления, человек Кайданов? Ведь у нас нет ни кучи помощников, ни даже ржавого арифмометра. Может быть, и правы те, кто говорит, что время гениальных одиночек в науке миновало, теперь наука делается в коллективах, не берите на себя слишком много, каждый сверчок знай свой шесток… А ведь мы наверняка не гении, Димка, хотя и одиночки… Что ты так смотришь на меня? Ты думаешь, я уже совсем сдался? Это мы еще посмотрим. Я, может быть, еще вернусь к этому. – Ольф с силой хлопнул по столу. – Хотя самым разумным и логичным было бы послать все это подальше и заняться чем-нибудь попроще. Но я еще подумаю над этим. Подожду только, что скажет Ангел… Завтра идешь на спектра?

– Да.

Спектра – практикум по спектральному анализу.

У них в ходу было немало таких словечек. Многие называли лекции уроками, факультет – школой, математику – арифметикой, стипендию – пенсией.

– Тогда обязательно разбуди меня, – сказал Ольф и пошел к двери.

Дмитрий еще немного посидел, глядя перед собой и думая о том, что сказал Ольф. Он и сам все это знал, о пяти процентах. Но всегда старался поменьше думать об этом. А чтобы не думать об этом, тоже было только одно средство – работа. И он сидел за столом до тех пор, пока не стали закрываться глаза.