Зайончковский солидно подтвердил:

– Верно! Стоит, понимаешь, видать, ни бе ни ме.

– Да он сам из кузнецов, – вмешался Слижюс. – А что кузня наша допотопная, так кто же этого не знает.

Тут кузнецы напустились на него хором.

– Кузня – это кузня, – проворчал Виткус.

Нарбутас запальчиво вскричал:

– Ты, стружкогон, ты нас с токарным не равняй!

– Свободная ковка – это что? Рука и глаз. Вот наши механизмы, – степенно заметил Зайончковский.

Копытов замахал руками.

– Ты, Антанас, говоришь это просто из озорства. Но вы мужчины, Стефан и Иозас, вам совсем не к лицу такие, понимаешь, речи. Не мальчики, слава богу.

– А Антанас что – мальчик? – недовольно сказал Виткус.

Копытов, нахмурившись, уставился на Нарбутаса и заключил уверенно:

– Все-таки немножко мальчик, чтоб меня разорвало!

Все засмеялись. А громче всех Нарбутас. Слова Копытова были ему приятны.

– Интересно, Антанас, как ты вывернешься с этой лопаткой? – спросил Слижюс. – Она хоть и маленькая, но ведь кривизна там чертова. А министр, учти, мужик въедливый. Вдруг спросит?

Нарбутас засмеялся и ничего не ответил.

Вмешался Стефан. Он пожал своими дюжими плечами и сказал веско:

– Знаешь что, Костас, мы твоих станков не касаемся, так и ты бы в наше хозяйство не совался.

Он посмотрел на Нарбутаса, ожидая от него признательности за поддержку.

Но тот насмешливо сощурился и сказал:

– А из тебя, Стефан, нет-нет да выглянет хозяйчик. Слижюс поспешил прервать разговор, который угрожал принять острый характер.

– Ладно, мужчины, сегодня обо всем договоримся. Слышишь, Стефан, приходи к двум. Соберемся во дворе. Всего разговору на полчаса.

Нарбутас успокоил Слижюса;

– Придем. Все придем.

В одном из закоулков заводского двора стояли скамьи и вбитый в землю большой стол. Двое ребят из сборочного цеха играли в настольный теннис. В стороне плотник строгал сосновую доску. Увидев приближающегося Нарбутаса, ребята обрадовались.