– Знаешь, поджимает у меня где-то внутри. Не знаю, сердце или селезенка. Ну и, бывает, потею. И вообще что-то такое, знаешь…

Не зная, что еще придумать, Копытов сделал неопределенный жест. Нарбутас поднял голову и пристально посмотрел на него. Молодой кузнец тотчас скроил на своем жизнерадостном краснощеком лице плаксивую мину. Он подумал с удовлетворением: «Кажись, пробирает».

– Хочешь послушать меня, Саша? – сказал Нарбутас с остатками прежней задушевности в голосе. – Так вот тебе мой совет: никогда не лечись. Понял? Не лечись!

– Новости! Почему?

– Потому что если болезнь легкая, так ты и без медицины выздоровеешь. А если болезнь тяжелая, так ты и с медициной помрешь.

Копытов даже остановился от удивления. Потом сказал решительно:

– Зайдем выпить по маленькой.

Они зашли в закусочную. Нарбутас сделал глоток и с отвращением отставил стопку. Тело его по-прежнему противилось алкоголю.

– А ты пей, через силу пей, – убеждал его несколько захмелевший Копытов.

– Не могу. Противно.

– Привыкнешь.

– Не успею уже…

– Да ну тебя! Встряхнись, Антанас! Уж очень ты смирный. Взбунтуйся! Что это у тебя, ей-богу, за жизнь?

И он повторил, вперив в Нарбутаса горящие глаза:

– Ну, какая это, к черту, жизнь! Знаешь что…

Он задумался, опершись лбом на руку и запустив пальцы в чуб. Потом с видом человека, которого осенила блестящая мысль:

– Приходи-ка назад в кузню. А в чем дело? У тебя же богатырский вид. Прямо жених, чтоб меня разорвало! Сколько тебе лет?

– Один год, – вдруг сказал старик. – А может, полгода.

– Что? – опешил Копытов.

– Полгода, – подтвердил Нарбутас, мотнув головой. – Это вы, молодые, считаете от рождения. А мы, старики, ведем счет с другого конца: сколько осталось… А может, и месяц…

На следующий день Копытов рассказал друзьям об этой встрече.