В Америке для того же типа машин остались попрежнему электрические регуляторы. Фирме «Сперфи» невыгодно перестраивать производство: она скупила патенты гидравлических систем и держит их под спудом. Создание машины Ильичева — машины неслыханных доселе скоростей — потребовало электрической системы регулирования. Регулятор, подобный харкеровсвому, оказался тут вполне уместным!.

— Вполне? — недоверчиво переспросил Марков.

Николай смутился.

— Если говорить откровенно, то вполне только для данного ТТЗ, именно для этой машины Ильичева; большие скорости вряд ли из него удастся выжать. Да и то приходится перекраивать и перелицовывать его, как старый костюм с чужого плеча. Но Леонид Сергеевич уверяет, что все же это самый короткий и верный путь, чтобы справиться с заданием к сроку…

Марков слушал внимательно, но хуже всего было то, что с каждой фразой в нем гаснул прежний интерес к новому заказу, к их разговору и к самому Николаю.

— Так-то так, и все же что-то фальшивое, скользкое, не наше таится на этом пути, — сказал он, морщась от трудности выразить словами, от досады на непонятливость Николая. — Не лежит у меня душа… От этого выбора должно быть противно физически — как взять, например, жеваный кусок из чужого рта. Ведь у вас есть свои зубы. Да ведь и скорость, — вопрос о скорости. Прошли те времена, когда для нас слово «догнать» было первоочередным… — Он усмехнулся и задумался.

— Что же вы предлагаете? — прервал его Николай, видимо нервничая.

— Поезжайте на завод к Ильичеву. Проверьте там еще раз среди коллектива свое решение. И главное, Николай Савельевич, не заслоняйтесь от самого себя формальной правотой.

Он досадливо перелистал перевод харкеровской статьи и добавил с обидным разочарованием:

— А я, признаться, надеялся, что ваша работа послужит творческим толчком для кое-кого в институте.