— Ого!.. Какая она у вас самоуверенная и нелюбопытная! Когда вы узнаете, для какой замечательной машины предназначен прибор, гордиться будете. Срок вам четыре месяца. Что, мало?

Директор обеспокоенно насторожился, словно приготовился к спору.

Николай рассмеялся. Он понял откровенную хитрость Михаила Ивановича и тотчас закусил губу в досаде на свою несдержанность.

— Модель товарища Ильичева будет готова к первому августа, к этому числу прибор должен быть сдан. (Бородач утвердительно кивнул.) Учтите, это правительственный срок. Так что, — Михаил Иванович погрозил пальцем, — совмещать не удастся, не пытайтесь. Тут надо уйти с головой в работу. Сесть — и встать, когда все будет кончено.

Видимо, он заметил смятение Корсакова и, чтобы дать ему время собраться с мыслями, вновь повернулся к Ильичеву.

— Эх, была бы моя воля, позапирал бы я их всех по комнатам! Кушанье — через форточку, сидите и занимайтесь. А то вот весна подошла, заведут шуры-муры…

Не слушая его, Николай быстро перебирал в памяти: Ильичев, Ильичев… Перед ним возникали газетные заметки, фотографии, статьи… Да, незнакомый бородач — это и был известный конструктор и изобретатель Ильичев.

— Все равно, — сказал он, заглушая возникающее волнение, — все равно ваше решение неправильно. Меня интересует сейчас только моя тема.

Михаил Иванович шумно вздохнул. Повидимому, от резкости его удерживало только присутствие Ильичева.

— Такой порядок заведен в кружках самодеятельности — каждый занимается чем хочет, — сказал он.

Николай встал, сухо, по-военному, спросил:

— Разрешите итти?

Ответом был недовольный кивок, но в это время из-за стола поднялся Ильичев и подошел к Корсакову.

— Желаю вам успеха, — голос его неожиданно оказался мягким, почти нежным, — надеюсь все же, что новый заказ кое-что даст нашей теме, а может быть, и заинтересует вас.

Николай неловко пожал дружески протянутую ему руку и быстро вышел.