Они оба любили далекие прогулки по набережной Невы, любили добираться до самой гавани, где начинается портовый Ленинград: заваленные бочками, канатами, тюками берега; ажурные стрелы кранов, поскрипывающие сходни; высокие борта пароходов, пахнущие водорослями и смолой; черные бушлаты, якоря, цепи — необычный, незнакомый город, где вспоминались Петр, адмирал Макаров, дальние морские путешествия. Когда в сумерках зажигались фонари, золотые столбы света, взлохмаченные рябью, протягивались в черной воде, подпирая гранитные парапеты набережной.

Рука об руку они бродили до поздней ночи, потрясенные новой, невиданной ими доселе красотой их города.

Тамара была выдумщица, фантазерка и задира. Она не пропускала мимо ни одного мальчишки, чтобы не задеть его или не огорошить каким-нибудь вопросом.

— Ты зачем дерешься с моим братом? — строго спрашивала она, становясь между двумя «сражающимися сторонами». Стороны испуганно смотрели друг на друга, потом на нее. Оставив их разбираться в родственных отношениях, она брала Николая под руку и важно удалялась.

Сидя где-нибудь на скамейке, закинув руки за голову, она представляла себе, как после защиты диплома поедет на завод. Пусть даже мастером, — так лучше для начала. В высоком светлом цехе выстроились сотни станков. Она обнаруживает, что в цехе отсутствует элементарная автоматизация. Где все то, что им рассказывали на лекциях: приборы автоматического контроля, кнопочное управление?.. Тогда она собирает комсомольцев своего участка, и они договариваются полностью автоматизировать его своими силами.

Она придумывала себе воображаемых противников, нагромождала ворох трудностей и несчастий, — ей обязательно нужны были подвиги.

Николай возвращался домой пешком, ночными безлюдными улицами. Можно было, не возбуждая ничьего любопытства, счастливо смеяться, дурачиться и читать полным голосом стихи: