Юра полюбопытствовал — что за машина Ильичева?

По лицам остальных Николай понял, что этот вопрос интересует всех. Он оглянулся на Арсентьева.

— Я не знаю, — сухо ответил Арсентьев, — и не представляю, какое это может иметь значение. Все необходимые сведения даны в ТТЗ.

Он был неправ, не следовало так отвечать. Его равнодушие заранее окрашивало их будущую работу скукой. Это было все равно, как если бы заставить архитектора проектировать дом и ничего не сказать о том, где, в каком городе:, на какой улице дом этот будет построен и кто в нем будет жить. Арсентьев требовал одного! — скорее закончить работу. Скорее — не для Ильичева, а для того, чтобы вернуться к оставленным темам. Николай не стал возражать.

В конце концов, он, Николай, тоже хотел одного — поскорее развязаться с этим поручением.

Первое затруднение встретила Анна Тимофеевна. Характеристика американских ламп отличалась от отечественных, поправки требовали пересчета, Вслед за Анной Тимофеевной Николай, изучая принципиальную схему, натолкнулся на отсутствие некоторых данных. Вначале он не придал этому значения, считая, что их удастся легко подобрать опытным путем. Он приступил к сборке электрической части, и вот тогда-то оказалось, что безобидные на первый взгляд пропуски создавали на каждом шагу неразрешимые уравнения.

— Ничего, — сказал Николай приунывшей было Анне Тимофеевне, — не боги горшки обжигают!

Кропотливо подставляя всевозможные варианты, они перебрали каждый узел и определили, одну за другой, величины недостающих элементов. Наконец собрали электрическую схему и стали снимать характеристики. Ни одна из них не соответствовала характеристикам, приведенным в статье Харкера. Можно было подумать, что американцы опубликовали результаты работы одного прибора, а в схеме привели данные от другого, предназначенного для значительно меньших скоростей.