Здесь желтые китайские кули изнемогают под тяжестью непосильных нош, здесь индусские подростки с провалившимися лихорадочными глазами жуют бетель, сплевывая в пыль красную слюну… Здесь тысячи и тысячи рабочих бьют молотками по листовому железу, клепают, куют, строгают, смазывают маслом горячие суставы машин, умирают у огненных топок…

Итак, в районе доков происходило необычайное волнение.

Уже давно прогудели фабричные гудки. Невыносимо тяжелый трудовой день окончился. Темные тропические сумерки надвигались на землю, зажигая массы земных и небесных огней.

Но окончившие работу рабочие не расходились по домам. Густыми черными толпами они шли по узким и душным переулкам предместий в одном направлении.

Гул голосов стоял над окрестностями. То там, то здесь вспыхивали огоньки трубок и папирос, вырывая из тьмы худые и твердые лица.

Изредка можно было расслышать фразы, сказанные на разных наречиях.

— Наконец-то он приехал.

— Говорят, что он бежал из бомбейской тюрьмы.

— За его поимку была назначена крупная награда.

— О, Рамашандра сумел провести этих тупоголовых шпиков.

— Вчера был митинг в профсоюзе ткачей. Там говорил Рамашандра. Я слышал его. Он говорил, что время избавления близко… Надо еще немножко потерпеть, и мы навсегда сбросим со своей шеи этих кровопийцев англичан. Уже скоро мы захватим в свои руки фабрики и заводы и устроим свою жизнь по-новому.

На громадном пустыре, примыкающем к докам «Акционерного общества Реджинальд Симпль», собралась громадная толпа.

Уже была черная тропическая ночь. Крупные созвездия висели в тяжелом небе, как кисти горящего винограда.

Газовые фонари кое-где мерцали тусклыми могильными светляками.