— Нарушил.
— Значит, в одном вы ратуете за пункт инструкции, а в другом сами грубо нарушаете?
Молчал Миловидов. Нечего было на это ответить, Вязничев смотрел на него, скорее, с сожалением. Мог бы он отстранить Миловидова от полетов, доложить командующему, настаивать на снятии с должности.
— Ты знаешь, чем рисковал, выключая ЭСКЭМ?
— Жизнью, товарищ полковник.
— А во имя чего?
— Из упрямства, доказать хотел Глебову… Виноват.
— Иди и готовься к методическому совету. Заодно сделай схему своей предпосылки с подробным анализом ее причин.
— Есть! — Повернулся через левое плечо и пошел с КДП.
«Методический совет? Какой методический совет? — путался он в мыслях, не решаясь остановиться и переспросить. — Неужели меня разбирать? Ах да, Махонин!..»
И уже не слышно было, как громыхали каблуки летных ботинок по деревянным ступеням лестницы.
4
Нет в армии ни одного человека, который ни за что бы не отвечал. Даже за контровку на гайке и то кто-то отвечает. А с командира особый спрос. Он отвечает за главное: есть коллектив или нет? Не арифметическое сочетание штатных единиц, отделений, звеньев, эскадрилий, а воинский коллектив — боевое братство людей, спаянных единством воли и цели.
Нет коллектива — виноват только командир. Может, сам по себе он хорош и пригож, может, добр и толков, пусть даже гениален, но раз людей сплотить не может — извините, он не командир.
Когда ставили Вязничева, то знали, что он с полком справится. А задачи были непростые. С одной стороны, боевая подготовка, с другой — освоение новой техники. Рядовые летчики шли, что называется, по горячим следам испытателей. Новые виды полетов, новые технические приемы, особенности эксплуатации машин передавались строевым летчикам из рук в руки.