— Вадим Петрович, — вполоборота повернулся он к Миловидову, — не креном, а курсом! Доверните на ветер и моститесь сколько угодно.

— Иван Сергеевич! — в свою очередь проявил любезность Миловидов. — Вы можете изменить инструкцию?

Не в бровь, а в глаз! Инструкция для летчика — закон! Каждое слово, как говорится, кровью записано. И говорится неспроста! За строкой инструкции весь опыт развития авиации, передовые идеи, талант конструкторов, искусство и жизнь испытателей — вот что такое инструкция. Никому, будь ты хоть сват министра, не дозволено произвольно толковать ее положения. А в ней черным по белому записано: упреждение в курсе, скольжение в сторону бокового ветра. То есть создать крен!

Ну и что Глебов? Летчики ждут. И Миловидов ждет. Он, командир эскадрильи, должен точно знать, как учить своих орлов.

Миловидов не в пример Глебову жилист, подтянут, аккуратен. Что-то в нем больше от Вязничева: так же собран, целеустремлен, легок на ногу. Лицом смугл, красив, в серых серьезных глазах спокойное ожидание. Он прав, он может и подождать.

Чувствуется в Миловидове армейское воспитание с суворовского училища. В крови, в натуре уважение к точности и порядку. В образе мыслей тоже. Так как же учить молодежь? По инструкциям или по самостоятельным рекомендациям? Сегодня одно скажут, завтра взбредет кому-то другое?

Надо иметь в виду, что каждое слово на КДП, каждый писк ловится микрофоном и накручивается на магнитофон. Разумеется, не для того, чтобы слушать только самого себя. Но и для прокурора. «Говорил?» — «Говорил». — «Отвечай!»

Кто осмелится заявить: «Товарищи, не летайте, как написано в инструкции!»?