Сильно болела раненая нога, при малейшем движении боль становилась невыносимой. И всё же надо использовать минуты затишья – выбраться из кабины.
Но что это?.. Собачий лай?.. Оглянулся и вижу: к самолёту несётся огромный дог. Я инстинктивно захлопнул колпак. И вовремя! Через стекло на меня смотрела свирепая клыкастая морда.
«Откуда здесь собака?» И тут же понял: некоторые немецкие лётчики берут с собой в полёт служебных собак. Очевидно, где-то рядом приземлился фашистский самолёт. Вытащив из кобуры пистолет, я осторожно приоткрыл колпак и два раза выстрелил в собаку.
«Где же хозяин?»
Я оглянулся. У подножия сопки, зарывшись левой плоскостью в снег, лежал «Мессершмитт-110», подбитый мною в начале боя. Я не заметил его сразу из-за налетевшей пурги.
«Жив ли лётчик?»
Словно в ответ, раздался выстрел. За ним ещё и ещё… К моему самолёту, проваливаясь в снегу, неуклюже двигалась тёмная фигура в лётном комбинезоне. Я выскочил из кабины и, присев за крылом самолёта, прицелился в гитлеровца. Выстрел – и вражеский лётчик пошатнулся. Второй – он упал в снег.
Стало быстро темнеть. Чёрные тучи заволокли небо. Снова налетел снежный заряд. Засвистел ветер. Колючий снег обжигал лицо. Но боль в бедре немного утихла.
«Далеко ли до наших позиций? Как идти по такому глубокому снегу?»
Пока я раздумывал, снежный заряд прошёл. Сразу посветлело. И тут же послышались пистолетные выстрелы. Я взглянул туда, где лежал сбитый мной самолёт. Перебегая от валуна к валуну, ко мне приближался второй немец. В сумраке полярной ночи не так легко попасть в цель. Пули со скрежетом ударялись о скалы и рикошетом отлетали в снег.
Перестрелка продолжалась до тех пор, пока гитлеровец не истратил последний патрон. Тогда он поднялся из-за гранитного валуна и на ломаном русском языке крикнул:
– Русс, сдавайс! Русс, не уйдёшь!
Не помня себя от ярости, двинулся навстречу врагу. Идти по глубокому снегу было трудно. Мешала раненая нога. И всё же расстояние между нами быстро сокращалось. Уже слышно его тяжёлое дыхание, видно искажённое злобой лицо. На руке немца, сжимавшей финский нож, блеснул золотой перстень. Он вызвал у меня приступ бешенства. Я вскинул пистолет и нажал спусковой крючок.