Отныне и навсегда твой Сергей Векшегонов — Дулесов».
Перечитав письмо, проверив, на месте ли запятые, он сложил его треугольником и сунул во внутренний карман пиджака.
Теперь можно идти. Как это приятно… Какой солнечный июньский день… Ни облачка, ни ветерка.
Как хорошо сидит на нем новый костюм…
4
И Руфина в этот час примеряла обнову — белое платье. Его муаровая пышность восполняла недостающее девическому стану.
— Теперь я уже совсем взрослая! — радовалась Руфина, обнимая свою мать, Анну Васильевну. — Только мне, мама, не хочется быть такой высокой, и я надену туфли на низеньком каблуке, хотя они и не очень идут к этому платью.
— Ну что ж, доченька, можно и на низком, — согласилась Анна Васильевна. — Однако же твой папаня ниже меня ростом, и это нам не помешало…
Постояв перед зеркалом, Руфина сняла своё нарядное платье и, будто вернувшись из праздника в будни, надела школьную коричневую форму.
— Руфина, я жду, нам пора! — услышала она за окном знакомый голос.
— Я сейчас. Я готова, Серёжа… — откликнулась Руфина, выбегая на улицу и застёгивая белый парадный фартук.
В этом фартуке сегодня она шла последний раз. Прощай, фартук. Прощай, школа. Прощай, физика. Прощайте, Платон Михайлович Слезкин. Прощай, школьный сад и все, все, что было.
Серёже очень хотелось, чтобы Руфина обратила внимание на его новый костюм. Он всячески выставлял его напоказ. Наконец Руфина сказала:
— Серёжа, ты такой солидный сегодня.
На это Серёжа небрежно ответил:
— Ничего не поделаешь, через два года мне перевалит на третий десяток…