— Тихо, друзья мои, — попросил он. — Я действительно назначил студента Бублика сопровождать эшелон. Договорился об этом с городскими властями... Однако, выслушав речь Бублика у нас на митинге, я, товарищи, вынужден отменить свое решение. Не смею задерживать человека, добровольно идущего на фронт.
Кузьма Бублик побледнел, сжался в комок, точно хотел увернуться от какого-то удара.
3
Дмитрий думал, что все уже решено. Составлен длинный список студентов-добровольцев, и теперь, само собой разумеется, им выдадут винтовки и отправят на фронт. Но прошел день, другой, прошла неделя после митинга, а о студентах, казалось, позабыли... Дмитрий опять бегал в общежитие к геологам и всякий раз втайне испытывал боязнь: а вдруг Костя Черныш уже уехал на фронт (в их институте тоже был митинг)?
Костя встречал приятеля одной и той же фразой:
— Давай-ка сыгранем в шахматы.
Он был шахматистом-разрядником и нещадно громил Дмитрия. Но сегодня Дмитрий не услышал предложения «сыгрануть». Костя Черныш лежал на койке с книгой в руках.
— Что у вас? — нетерпеливо спросил Дмитрий.
— Ницше, — буркнул в ответ приятель. — Читаю вот...
— На кой черт нужно тебе читать этого мракобеса?
— Для самообразования. Хочу понять философию врага, с чем ползет на нас фашистская нечисть, каким оружием бить...
— Все шутишь, — недовольно отмахнулся Дмитрий. — Ты скажи, почему нас не отправляют на фронт?
— Погоди, Митя, дай срок — будет тебе белочка, будет и свисток. Все будет.
— В военкомате сидят бюрократы! — горячился Дмитрий, и он верил в это. Ему казалось, что наша армия потому только и терпит неудачи, потому только и отступает, что нет на фронте его, Дмитрия Гусарова, что стоит только появиться ему на фронте с винтовкой, и все изменится, дела пойдут лучше. Правда, Косте он этого не говорил, опасаясь, как бы тот не высмеял его.