– Где, где он тут? – весело, с начальственной фамильярностью заговорил Сапар Мередович с порога. – Где начальник над всеми джейранами, фазанами и песчаными кошками, старый басмач Ага Нияз? Кургумэ?.. – и, подойдя к Ага Ниязу, дружески шлепнул его по спине.

– Салам, Сапар Мередович, салам! Кургум... – хриплым и быстрым говорком отозвался Ага Нияз, обеими руками пожимая руку Сапара Мередовича.

– Как живешь, старый басмач? Все водку пьешь, а? В песках жена не видит, а? – и Сапар Мередович подмигнул незнакомцу.

– Не пью, Сапар Мередович, некогда. Познакомьтесь. Это товарищ Мередов, наша культура...

«Зачем рекламировать?» – удивился Сапар Мередович и с некоторым беспокойством взглянул на молодого человека. Тот назвал себя:

– Хангельдыев.

Ладно, пусть Хангельдыев. Ни о чем не говорит.

Чабан, стоявший в стороне, выглядел отщепенцем. Опираясь на ружье, он угрюмо смотрел в раскрытую дверь на волю, где слепил глаза пылающий, накаленный солнцем песок. Мальчишка с челкой на лбу, обозначавшей родительскую любовь, испуганно выглядывал из-за его спины.

– Ну! Штраф платить будешь? – грозно двигая бровями, обратился к чабану Ага Нияз.

– Я не стрелял, начальник. В песках его нашел... – пробормотал чабан.

– В песках нашел! Джейран черепаха, что ли?

– Правда, начальник. Подбитый был, умирал... Не знаю, кто стрелял...

– «Не знаю, кто стрелял!» – повторил Ага Нияз, с презрением передразнивая грубый выговор чабана. – А это кто стрелял – тоже не знаешь?

Ага Нияз подошел к лежащему в углу джейрану (Сапар Мередович только теперь заметил это) и ударом ноги перевернул мертвую голову, мотнувшуюся на тонкой, тряпичной шее. Морда джейрана была запачкана темной кровью, над ухом чернела ружейная рана.

– Правда, я, – ответил чабан. – Застрелил его, чтоб не мучился. Все равно волку достался бы!..

– В общем, плати штраф. Охотпродукцию мы отбираем согласно закону.

Чабан покачал головой. Его темное, иссеченное морщинами и плоское, как такыр, лицо выражало упорное недоумение. Он нагнулся, вытер нос полою халата и вновь встал в прежнюю позу, обхватив руками свое старое кустарное ружье с граненым стволом.