Но сейчас Ильин был совершенно свободен от всякого расписания. Странная это штука — свобода: ее всегда не хватает, а когда ее много, не знаешь, что с ней делать.

Можно, конечно, и покемарить. «Лучшие мысли приходят в горизонтальном положении», — всегда говорит Касьян Касьянович. Да и Азимов советовал не торопиться с Востоком. Но Ильину не терпелось: хотя бы кусочек!

Он вышел на улицу. Начало пригревать солнце, но как-то мирно, не жарко; хорошо, что эта командировка не пришлась на какой-нибудь чертов июль. Но Востока так и не видать. Современные здания, много машин, столики кафе, реклама кино: Смоктуновский в котелке и — радость кинопроката — римские гладиаторы. Москва сначала на них повалила: все-таки Голливуд, — но тут же отпрянула: все-таки ерунда собачья.

Наконец впереди показался голубой купол, и Ильин поднажал. Снова вспомнилось: «Солдаты, сорок веков…» Великий полководец и здесь от него не отставал.

Мечеть была стиснута двумя крупнопанельными домами, справа мельхиоровым светом сияла витрина Ювелирторга, слева выгружали ящики с холодильниками. Внутри было пусто и пыльно. И осматривать вроде нечего. Он вышел во внутренний, чисто выметенный дворик и увидел старого служителя.

— Касса уже выбивает? — спросил старик. — Какой номер пошел? Почему так смотришь? Тебе нужен холодильник, а мне не нужен?

— Вас понял, — сказал Ильин. — Еще носят. А не скажете ли мне, в каком веке построена эта мечеть?

— Революция когда была, знаешь? За три дня до революции один купец для себя двери открыл. Для одного человека мечеть, хорошо это? Теперь другое дело, как думаешь?