Машина летела, разбрызгивала ошметки грязи, и теперь Лена почувствовала, что замерзла. «Скорее бы завод!» А вот — и твердая, сухая бетонка. «Еще один прямичок — и покажутся бастионы завода… Должна же, черт возьми, вращаться хоть одна бетономешалка!..»

Подъехать к самому заводу не удалось. Всю площадь заполнили самосвалы. Фары были притушены, моторы — замерли. Водители спали в кабинах, откинувшись на спинки сидений, или курили, собравшись небольшими группами.

К разгрузочным бункерам никто не подруливал. Из динамика, примостившегося на высоте, возле одинокого прожектора, доносился монотонный голос диспетчера. Он предупреждал, что бетон будет отгружаться только утренней смене.

«Где же этот Тимкин?» — подумала Лена, поднимаясь по железным ступенькам винтовой лестницы. Кругом — ни души. На переходных площадках тускло горели электрические лампочки.

Мерно гудя, вращались бетономешалки. Завод — полуавтомат, и поэтому не видно людей. Но он работает, значит, бетон есть. Почему же какой-то Тимкин распорядился столь несуразно, сорвал их работу?

— Вам кого? — услышала Лена глухой голос и вздрогнула от неожиданности. Она обернулась и увидела человека в синей телогрейке, с утомленным лицом.

— Мне бы кого-нибудь из начальства.

— Я — сменный мастер. В чем дело?

— Почему не даете бетон? — напустилась на него Лена. — У нас простой, а вам тут — хоть бы что!..

— Минуточку, — прервал мастер. — Что значит — хоть бы что? Мы бетон делаем, а не баклуши бьем.

— Почему не отпускаете?

— Это дело диспетчера. Поднимитесь на верхнюю площадку, спросите Тимкина.

Лена побежала наверх. Тяжело дыша, она добралась наконец до самой последней площадки, осмотрелась, увидела табличку с надписью «Диспетчер» и, не раздумывая, рванула дверь.

За столом, на котором поблескивал крохотный микрофон, сидел худощавый молодой человек. Он читал книгу и дымил папиросой. Лена вплотную подошла к столу, спросила: