
– Да, да, пожалуйста.
– Надо вооружить рабочих.
– Что? Вооружить?.. Рабочих вооружить? Вы что, милейший?..
– Совершенно серьезно, ваше сиятельство, таково мнение всех высших чинов.
– Странно, я вас не понимаю, – угрюмо уронил наместник.
– Разрешите объяснить?
– Ну?
– Видите ли, ваше сиятельство, если мы водворим порядок собственными средствами, при помощи наших казаков и жандармов, то у широких масс населения, в том числе и у рабочих, возникнет естественный вопрос – почему же мы, в таком случае, не предприняли того же самого раньше? Почему мы все время заявляли, что правительственная власть не в состоянии подавить погромы?.. Теперь вы меня понимаете, ваше сиятельство?
Наместник улыбнулся. Он только теперь начинал понимать ловкость своих чиновников.
– Да, да, мне кажется, вы действительно правы. Вы хотите доказать обществу искренность наших заявлений. «Мы были бессильны вести борьбу с резней»... Мы-де и сейчас не в состоянии вести этой борьбы... Тем самым мы создаем для себя благоприятные настроения. Понятно... Это ловко. В то же время, выдав оружие рабочим, мы делаем демократический жест: власти, мол, думают точно так же, как и все общество.
– Совершенно правильно, ваше сиятельство. К тому же мы успокаиваем общественное мнение. Мы подчеркиваем, что власть идет в ногу с демократией и не только доверяет ей, но и чувствует в демократии опору, понимаете – опору! Тут три убитых зайца – поднятие престижа власти, успокоение общественного мнения и моральное разоружение рабочих...
Воронцов поднялся. Его лицо стало добродушным, спокойным. В отгоравших тусклых глазах мелькнул огонек удовлетворения.
– Я согласен. Выдайте рабочим винтовки...
– Простите, ваше сиятельство, – вежливо прервал его начальник отдела, – не винтовки, а только берданки... Винтовки, это немного опасно... Нужно всего только шестьсот берданок.
– Берданки так берданки. Мне все равно.
– Берданки мы выдаем рабочим под поручительство демократических лидеров, с той целью, чтобы мы знали тех людей, которые отвечают засохранность и целость оружия...
