– Где, тебя захватили? – спросил молодой человек.

– На Нахаловке.

– Там, на горе, где начался бой?

– Да,

– Меня тоже поймали там три часа назад, хотя я и не дрался и был без оружия, а так... ходил смотреть. Долго ли они меня теперь продержат?

Он промолчал и со вздохом добавил:

– А может быть, предадут военному суду?

– А ты боишься суда?

– Нет, не боюсь. Не хочется только отвечать за то, чего Не делал... Жалко, что и я не был вместе с рабочими.

– Ничего, все будет хорошо.

– Говорят, там дрался Камо и его зарубили казаки. С десятком людей он пошел отстаивать позицию от целого эскадрона. Жалко, – такой за мечательный революционер.

Камо посмотрел на него.

– А что ты слышал про него?

– Многое слышал. Разве ты ничего не знаешь о Камо?

– А ты кто такой?

– Я фармацевт из аптеки Рухардзе. У меня мать, и она не любит, когда я шляюсь там, где идет стрельба. А мне нравится все это. Только почему это они сажают ни в чем неповинных людей, простых зрителей? Вот если бы за что-нибудь посадили... Ну был, скажем, на Нахаловке вместе с другими рабочими – это другое дело. По крайней мере, за революцию сидел бы.

Камо вдруг задумался.

– Вот что, товарищ, ты хотел бы послужить революции?

– Революции? Еще бы! Но как можно, сидя в тюрьме, сделать что-нибудь для революции? Революционером каждому хочется быть, да не каждый сможет.

Камо взял его за руку.

– Ты никогда не видал Камо?

– Сегодня, на Нахаловке, только издали. Он показался мне совсем молодым.

– Видишь ли... Камо совсем не убит. Он жив. Он сейчас в тюрьме, в этой камере, перед тобой. Я – Камо.

Фармацевт изумленно открыл глаза, покраснел, потом заулыбался и, казалось, не мог найти для себя подходящего выражения лица.

– Ты... ты Камо! Ну да, я так и знал. Хоть и болтали тут, что тебя убили, но я не верил. Как можно убить Камо!

– Слушай дальше. Время дорого. Как твоя фамилия?