– Иди под навес, полежи. Мы без тебя, – говорит шофер.

В каком-то забытьи лежу на мешке. Одна только мысль сверлит мой мозг: «Пропали мои пять долларов!»

Рука парня тормошит меня.

– Пойдем.

Шофер, утирая потный лоб, приветливо кивает головой.

– Дотянуть бы до обеда. За час перерыва, может, окрепну, – с горечью произношу я вслух.

. – Мастер – человек не плохой, но бос – волк, – отвечает парень. – Всюду сует свой нос.

Возвращаемся в здание. Мастер указывает мне на площадку под самой крышей, на высоте трех этажей. Там лежит глыба соли, напоминающая горку снега.

– Всю ее на тачке кати сюда, – говорит он. – Смотри, осторожней!

Оттуда, с площадки, извилисто, но все же круто идет широкая сходня. Я всхожу на площадку с видом человека, подымающемуся на эшафот. Внизу, подо мной, люди. Не сорваться бы. А впрочем, все равно! Нагружаю гачку солью. Берусь за ручки. Пошел. Тачку не надо толкать, она сама катится вниз и тащит за собой. Ее надо сдерживать, тормозить. С грехом пополам довожу первую тачку до места. Вторую на повороте приходится задерживать. Третью, чувствуя, как разжимаются пальцы, задерживаю в трех местах, чтобы передохнуть. Четвертую я уже не в силах удержать… Тачка катится в сторону… Тащит в пропасть… Я делаю отчаянное усилие, чтобы задержать, выровнять ее. Но пальцы разжимаются. Тачка на самом краю сходни…

– Берегись! – раздается мой отчаянный вопль.

Я слышу крики внизу. Оглушительный грохот и треск.

Когда сторож закрыл за мной калитку, я, шатаясь, добираюсь до какой-то рощи в стороне от дороги и, как оглушенный, валюсь наземь.

Полдень. Солнце щедро дарит земле свои лучи, свое тепло, свет. Дарит жизнь. К нему, как бы! простирая радостно руки, тянутся ветви магнолии, пальм, кипарисов. Тянется трава, цветы. Приникнув ухом к земле, я будто слышу ее могучий пульс. Поют, порхают, щебечут птицы. Как много света, блеска и красок! Все живет, все цветет.