– Ну живи, – согласился Ульян. – А мне пора.
– Раз пора, так чего даром-то живешь! – произнесла Анисья. – Я тут по делу, а ты чего?
– А может, и ты напрасно сына ожидаешь, – сказал Ульян. – Ведь когда он у тебя был-то и куда ушел! Никто и не помнит его. Должно, и кости его в пропасти сотлели, и ветер давно унес его прах. Где теперь ты сыщешь своего сына?
Ветхая Анисья здесь осерчала и велела Ульяну уйти от нее.
– Мой сын далеко, а сердце мое чувствует его и умереть не может, пока он жив. Он сам вернется ко мне, и я дождусь его. А ты иди домой, ты по-пустому живешь.
Ульян ушел и вскоре умер от старости лет, а Анисья осталась жить и ожидать своего сына.
2
Сын ее Тимоша убежал из дому, когда был еще маленьким, а Анисья была молодой, и с тех пор Тимоша не вернулся к матери. Он каждое утро убегал из дому в горы, чтобы играть там, разговаривать с камнями гор, отзывающихся на его голос, и ловить разноцветных бабочек.
К полудню Анисья выходила на тропинку, идущую в горы, и звала своего сына:
– Тимоша, Тимоша!.. Ты опять заигрался и забегался, и ты забыл про меня.
И сын отзывался ей издали:
– Сейчас, мама, я только бабочку одну поймаю.
Он ловил бабочек и возвращался к матери. Дома он показывал бабочку и горевал, что она больше не летает, а только ходит тихо, понемногу.
– Мама, чего она не летит? – спрашивал Тимоша, перебирая крылышки у бабочки. – Пусть она лучше летает. Она умрет теперь?
– Не умрет и жить не будет, – говорила мать. – Ей надо летать, чтобы жить, а ты ее поймал и взял в руки, крылышки ей обтер, и она стала больная... Ты не лови их!
– А мне надо, – сказал сын Тимоша. – Я хотел поглядеть, отчего она такая.
– Какая она тебе! – говорила мать. – Бабочка и бабочка, их много.
– А эта такая, лучше всех.
– А есть небось и еще лучше, еще нарядней, чем эта.