Столько хлебнули они бед, столько испытали горьких потерь, что их уже ничем не испугать и не сломить.

Если на пружину оказывать долгое и сильное воздействие, то она либо ломается, либо обретает все большую ответную силу. Это – закон.

Цемесская бухта… Малая земля… Эти названия уже как бы сами собой вызывают в памяти и сознании грозные зимние ночи, гром черноморской волны, бесстрашие морского десанта.

Одно дело, воевать на земле и совсем другое – на воде и в воздухе.

Там ты лежишь на привычной, теплой или даже промерзшей земле, родной земле, вырыв в ней надежный окоп или мелкую ячейку, – и земля защищает тебя. Поднимаешься, короткая перебежка, и вновь – пластом. А если ранит, то тебя, вдавливаясь в землю, постарается вытащить твой друг, лучший твой друг, подаренный тебе судьбой здесь, на войне. Или ты будешь лежать без сознания один много часов, и тебя в темноте найдет, подберет по стону или случайно девчушка-санинструктор.

А здесь – свист воды за бортом, соленые брызги в лицо, провалы между волнами, черная пучина под килем. И цель, которую нужно атаковать, поразить любой ценою.

Ну, а накроют катер – все, амба, ранен не ранение выплывешь. Сколько их, молодых и красивых, кануло в морских безднах.

Одно – воевать и умирать на земле, совсем другое – на воде и в воздухе. Не оттого ли на моряках и летчиках лежит тревожащий отблеск необычности?

Мрачные низкие тучи, косые лучи солнца, лежащий навзничь завоеватель, и черная птица смерти у него на груди.

Вот за этим он и пришел сюда. Далеко же занесло его от любимого фатерланда.

Они регулярно посылали домой фотографии, снимали и снимались на войне. Вряд ли бы он хотел, чтобы его родные получили этот последний снимок.

Как – порою через десятилетия – находит заслуженная награда старого солдата и он чуть сдержанно, с достоинством и гордостью принимает ее, так спустя время получили за свой высокий подвиг звания городов-героев Керчь и Новороссийск.